Где вы предпочитаете сидеть на концертах живой музыки? Вы — завсегдатай первых пяти рядов, стремящийся услышать всё то же, что слышит дирижер, вплоть до шороха переворачиваемых страниц партитуры? Или же вы выбираете места чуть дальше — скажем, в следующих десяти рядах, — предпочитая, чтобы акустика зала вносила свой вклад в звучание? Ответ на этот вопрос может подсказать, подойдут ли вам акустические системы Brodmann F2.

---

Имя Brodmann хорошо известно в определенных кругах Вены: господин Бродман начал изготавливать фортепиано в этом городе более 200 лет назад, а в 1828 году передал дело своему протеже — господину Бёзендорферу. Со временем марка Bösendorfer приобрела огромную известность в сфере производства фортепиано, однако имя Brodmann не исчезло окончательно.

---

Модель F2 возглавляет младшую линейку акустических систем Brodmann — серию Festival, в которую входят одна настенная, одна полочная и две напольные модели. F2 — это напольная колонка с элегантными пропорциями, умеренной высотой и довольно стройным силуэтом; ее корпус, как и следовало ожидать, имеет безупречную отделку «черный рояльный лак». Отделка «черный рояльный лак», особенно качественная, что неудивительно: ведь производители фортепиано прекрасно знают толк в подобном покрытии.

---

Больше всего в акустике Brodmann поразило то, как даже небольшие полочные модели наполняли музыкой помещение средних размеров. В том, как музыкальная энергия распространялась по комнате, чувствовалась особая естественность и непринужденность. Небольшая колонка без видимого напряжения или усилий могла озвучить довольно просторное помещение на весьма достойном уровне громкости. Это своего рода «Святой Грааль» для создателей акустических систем. По-видимому, причина кроется в уникальной конструкции типа «дека» (sound-board), которая в той или иной форме применяется во всех моделях Brodmann. Безусловно, способность акустики Brodmann наполнять помещение звуком превосходит ожидания, возникающие при взгляде на габариты корпусов.

---

Компания Brodmann действительно опирается на принципы конструирования музыкальных инструментов; наиболее очевидный пример — полное отсутствие демпфирующих материалов внутри корпусов. Подобно резонирующим корпусам многих музыкальных инструментов, эти колонки обретают жесткость благодаря системе внутренних распорок, а их форма тщательно выверена так, чтобы влияние самого корпуса на звук было минимальным и не вносило искажений. Отсутствие необходимости преодолевать сопротивление демпфирующего материала позволяет динамику точнее отрабатывать сигнал, а нежелательные резонансы минимизируются за счет продуманной конструкции самих излучателей.

---

Вторая интересная особенность — фирменная система управления басом с использованием «деки». Вместо фазоинверторного порта или трансмиссионной линии здесь используется щель в корпусе, образующая так называемый «рупорный резонатор» — изобретение разработчика акустики Ганса Дойча (Hans Deutsch). Масса воздуха внутри корпуса приводится в движение низко-среднечастотным динамиком, направленным вбок (отсюда и отказ от демпфирования), а энергия выходит наружу через щель, размеры которой точно рассчитаны; эта щель образуется в зазоре между основным корпусом и «декой». В серии VC эта щель отделена от боковых стенок корпуса, тогда как в модели F2 в качестве одного из элементов конструкции задействовано основание колонки.

---

Представьте, что вы слушаете музыку, находясь за пределами комнаты, при полуоткрытой двери. По мере того как дверь закрывается, высокие частоты постепенно затухают, пока из комнаты не начинают доноситься только низкие частоты. Щель, образующаяся при слегка приоткрытой двери, работает как фильтр нижних частот, причем характер частотной характеристики зависит от ширины этой щели. Именно этот принцип лежит в основе работы рупорного резонатора Ганса Дойча.

---

Щель, выполняющая функцию фильтра нижних частот, обеспечивает линейный спад АЧХ начиная со 130 Гц с крутизной 4,5 дБ/октаву, в отличие от привычного фазоинвертора, который усиливает бас на определенной резонансной частоте. Благодаря этому звучание баса становится более ровным и линейным, а акустика легко наполняет звуком даже большие помещения, не создавая ощущения перегрузки или напряжения. Излучатели низких и средних частот, расположенные на боковых панелях корпуса, также направлены непосредственно в помещение — звук проходит через решетку с прорезями. Единственным динамиком, направленным вперед (и, по сути, единственным видимым излучателем), является фирменный шелковый купольный твитер Brodmann.

---

Всё это действительно работает: звук льется из колонок Brodmann F2 легко и естественно, на фоне чего звучание некоторых сопоставимых по классу традиционных акустических систем кажется откровенно грубоватым. Редко доводилось слышать, чтобы боковое расположение динамиков давало по-настоящему качественный результат; зачастую это лишь способ уместить крупный излучатель в компактный корпус. Здесь же, благодаря продуманной концепции, такое решение реализовано гораздо более грамотно и успешно. Фокусировка звуковых образов радует четкостью и стабильностью: солисты занимают определенное место в центре передней сцены, совершенно не «привязываясь» к корпусам колонок. Важнейшую роль здесь играет правильное размещение; затраченные на настройку время и усилия окупаются сполна. В итоге получается ровное, сбалансированное звучание с отличной локализацией и объемной сценой, не ограниченной габаритами акустики.

---

Акустике Brodmann требуется определенный простор; моя комната для прослушивания (скромные 4×3 м), пожалуй, является тем минимумом, в котором их вообще стоит использовать. Бас — плотный и убедительный; композиция «Killer» в исполнении Seal (альбом *Seal*, лейбл ZTT) звучит мощно и энергично. Несмотря на свое «классическое» (во многих смыслах этого слова) происхождение, колонки Brodmann вовсе не чураются драйва — так что не стоит ошибочно полагать, будто они предназначены исключительно для классической музыки. Я получил отличные результаты при прослушивании джаза и рока. Модель F2 способна играть громко, демонстрируя великолепную динамику, объем и «воздух», но без той суетливости и натужности, которая возникает, когда акустика слишком уж старается произвести впечатление (словно после лишней чашки кофе). Впечатление они, безусловно, производят, но именно благодаря своей естественности и отсутствию нарочитых эффектов.

---

Как и следовало ожидать, особенно хорошо передается звучание фортепиано. Композиция «Whoza Mtwana» в исполнении Абдуллы Ибрагима и биг-бэнда NDR (альбом *Ekapa Lodumo*, лейбл Tip Toe) — прекрасный пример того, на что способны F2. Рояль Ибрагима звучит богато и звонко, обладая необходимым весом и плотностью, но без излишней массивности или «жирности» тона. Звучание биг-бэнда — смелое и напористое, с той самой характерной для джазовых оркестров остротой, но без неприятной резкости, которую могли бы привнести сами колонки. Верхний регистр фортепиано также порадовал отсутствием агрессивности. Хороший пример — сложная, насыщенная ритмом пьеса Грэма Фиткина для двух фортепиано «Piano Piece early 89» (с альбома *Flak*): она наглядно демонстрирует способность модели F2 четко разделять две музыкальные линии, сохраняя структуру переплетающихся партий, не расчленяя их на отдельные фрагменты и не «выбивая» слух резкими высокими нотами.

---

Интересным оказалось и воспроизведение через F2 Сонаты для скрипки и фортепиано Равеля в исполнении Виктории Мулловой и Кати Лабек (альбом *Recital*, Onyx Classics). Особенность этого произведения в том, что фортепиано выступает на равных со скрипкой, а не просто служит аккомпанементом, — и F2 делает это не просто заметным, а совершенно очевидным. Когда инструменты «передают» друг другу музыкальную эстафету, этот обмен, как и все динамические и ритмические нюансы, считывается безошибочно. Взаимодействие двух солисток мирового уровня — одна из главных прелестей этого сочинения, и здесь оно передается естественно, без какой-либо искусственности или чрезмерного акцентирования.

---

Самое заметное различие между сериями FS (к которой относится и самая крупная модель F2 — «Festival») и VC («Vienna Classic») заключается в качестве динамиков и конструкции рупорного резонатора/деки. В модели F2 роль деки выполняет основание акустической системы, а щель рупорного резонатора образуется небольшим зазором между этим основанием и задней панелью. В серии VC используется вертикальная щель во всю высоту корпуса, а дека выступает за пределы боковых стенок, формируя этот важный элемент конструкции. Такое решение обеспечивает более высокую отдачу по басу и лучший контроль низких частот. И именно в области баса наиболее ощутимы компромиссы, свойственные модели F2.

---

Бас у F2 мощный, уверенный и убедительный, хотя ему и недостает самой малости в плане скорости, четкости и упругости. Поклонникам Стэнли Кларка, например, возможно, больше подошла бы акустика, более расторопная в нижнем регистре. В композиции «Bass Folk Song number 10» [The Stanley Clarke Band, Heads Up] Кларк извлекает такие басовые звуки, которые большинству из нас удалось бы получить, лишь ударив по басовой струне рояля монтировкой; подобный эффект определенно выиграл бы от использования колонок с более быстрым и мгновенным откликом на низких частотах. И все же общее ощущение мелодики и музыкального потока при воспроизведении через F2 впечатляет своей естественностью и отсутствием искусственных акцентов. Впрочем, позиционирование Кларка в трехмерном звуковом пространстве не столь точно, как мне доводилось слышать ранее: хотя колонки отлично «растворяются» в комнате, исполнители и инструменты не выстраиваются в столь же четкую пространственную картину, как при использовании моих постоянных Focal 1028Be. Композиция «Tutu» Майлса Дэвиса [Tutu, Warner] не взрывается энергией, а бас звучит не столь напористо, как в некоторых других системах; тем не менее, F2 прекрасно передают настроение произведения, делая прослушивание весьма увлекательным.

---

Аналогичным образом, насыщенный ритмом, драйвовый джаз — например, трек «1979 Semi Finalist» с альбома *Give* группы The Bad Plus [Columbia] — мог бы выиграть от подачи, свойственной более агрессивной, «напористой» акустике: бас Рида Андерсона здесь, хоть и не кажется тяжеловесным, все же жертвует толикой подвижности и драйва ради весомости и мощи. При этом общее звучание остается мощным, собранным и весьма эффектным. Не стоит путать это с акустикой, выдающей раздутый, рыхлый и гулкий бас. В абсолютном выражении у F2 есть конкуренты, лучше справляющиеся с самым низким регистром, но это лишь потому, что их компромиссные решения лежат в иной плоскости.

---

Более тонкая, нюансированная музыка — прекрасным примером которой служит творчество Tord Gustavsen Trio — воспроизводится через F2 очень выразительно и мощно. Густавсен способен вложить в игру на уровне *mezzo-forte* больше экспрессии, чем большинство пианистов — при выкрученной на максимум громкости; Композиция «At Home» с альбома *Being There* (ECM) демонстрирует естественный и неотвратимый рост энергии и динамики: легкий бриз незаметно перерастает в мощный шторм. Такой эффект возможен лишь при тонком и безупречном балансе всех составляющих, и в данном случае результат получился глубоко впечатляющим. Не менее завораживающим оказалось исполнение «Six Pianos» Стива Райха (альбом *Drumming*, DG): непрерывно меняющееся взаимодействие шести фортепиано создавало ощущение неудержимого движения вперед, не ослабевавшего вплоть до последней ноты, что делало звучание еще более захватывающим и эффектным.

---

Модель F2 представляет собой любопытное сочетание поистине великолепных качеств и моментов, где звучанию недостает изящества. Впрочем, любые акустические системы — это всегда компромисс, и выбор конкретной модели зависит от ваших целей; на мой взгляд, компромиссные решения, принятые при создании Brodmann F2, вполне оправданы. По правде говоря, в звучании F2 практически не было ничего, что вызывало бы нарекания, — именно поэтому я уделил басу больше внимания, чем, возможно, следовало бы. Это очень ненавязчивая акустика, которая просто и качественно выполняет свою главную задачу — передачу музыки. Звучание отличается легкостью и не утомляет слух. Иногда слово «неутомительный» служит синонимом скуки и безликости, но здесь оно означает лишь то, что эти колонки хочется слушать часами напролет.

---

Я заново открыл для себя множество произведений оркестровой и хоровой музыки. В последнее время я чаще слушал джаз из своей коллекции, поэтому было приятно вернуться к старым любимым записям и услышать их по-новому. И хотя не стоит преувеличивать связь с классикой, справедливо будет сказать, что акустика Brodmann создана именно для такой музыки. Масштабность звучания, которую они обеспечивают при воспроизведении крупных музыкальных форм — наполняя комнату звуком, а не «атакую» слушателя направленным потоком, — создает ощущение присутствия в концертном зале.

---

Как я уже упоминал в начале, характер подачи Brodmann F2 напоминает места в десятом ряду партера, а не в самом первом; лично мне такой подход по душе. Так что, если вы хотите насладиться красотой «Немецкого реквиема» Брамса, а не быть пригвожденным к креслу мощью огромного оркестра и хора, то акустика Brodmann определенно заслуживает вашего пристального внимания. Это стиль подачи, отличный от звучания многих традиционных колонок; в чем-то он напомнил мне качественные панельные системы — например, Magneplanar 1.7, — но с большим масштабом, мощью и авторитетностью, при этом сохраняя ту же непринужденную легкость. В том, как F2 воспроизводят музыку, определенно есть нечто завораживающее. Настоятельно рекомендую.
(Steve Dickinson, hifiplus)